Что значит для вас жизнь? Насколько тщательно вы анализируете этот вопрос? Задаёте ли вы его себе вообще?

Не люблю визиты в больницу. Просто не люблю. Больничная атмосфера сама по себе очень гнетущая, особенно когда ты находишься в отделении, где сами стены впитали всю безнадёжность находящихся там людей. Кто-то из них умер, а кому-то из них предстоит умереть. Шансы на исцеление невысоки, но они есть. Надежды на исцеление больше, чем шансов спастись на самом деле.
Речь пойдёт об онкологическом отделении одной из центральных больниц.

Я не стану упоминать статистику, я просто напишу свои мысли.

Всем известная фраза – «Надежда умирает последней» во многом становится роковой, когда на кону стоит человеческая жизнь. Не хочу показаться циничным, но мне кажется, что в чём-то эта фраза звучит, как приговор. Словно вокруг уже никто и ничто не может помочь, вот и стоит уповать лишь на надежду. А в таких ситуациях чаще всего приходится надеяться на чудо. Чудо очень сомнительное явление, очень призрачное и зачастую недосягаемое. О нём чаще говорят, чем оно случается, но оно есть. Оно точно есть, просто наряду с другими явлениями в этой жизни случается не с каждым. Может мы и близки по родству своему, но бытийно и духовно мы очень различны. Нас окружают другие люди, другие явления и обстоятельства. У каждого своё представление о чуде, но у больных людей чудо всегда одно.
Надежда умирает последней. Очень жаль, что так часто она умирает с последним глотком воздуха, с последним клочком мыслей, с последней минутой пребывания в этом мире. О чём думает человек в этот момент? Не могу представить. Да и стоит ли? Все мы однажды узнаем каково это, а может быть и не узнаем. Кто знает, как будет выглядеть последняя черта каждого из нас…

Один из посетителей отделения был пожилой мужчина. В его глазах томилась лёгкая робость, почти совсем незаметная, но я смог почувствовать её. Я спросил у него: «Что с вами случилось?», на что он ответил: «Я не знаю, у меня постоянные боли, я плохо хожу в туалет». Теперь я стал ощущать нарастающую дрожь в его словах. Каждый человек хочет жить, и каждый боится услышать страшный диагноз.

Все мы строим планы на будущее. Самое страшное спрашивать у смертельно-больного человека о его планах на будущее. Оно у него более призрачное, чем у здоровых людей. Как долго будет длиться их настоящее зависит лишь от чуда.

В стационаре онкологического отделения находятся очень много людей с диагнозом «рак». Но большинство из них об этом не знают, и скорее всего не узнают об этом никогда…

Очень хочется верить, что это чудо случится хотя бы у одного из них.
И вы знаете, я верю.

Отцу посвящается. Я буду тебя помнить всегда.

Очень страшно быть потерянной единицей в окружении тысяч бетонных домов.
Очень страшно не суметь сохранить в себе кусочек огромной вселенной.
Очень страшно встречать холодную осень без надежды встретить весну.
Очень страшно внимать красоту несчастных, усталых от времени лиц.
Очень страшно…
Очень…

Скорый поезд отбывал ранним утром. Я стоял в тамбуре у запотевшего окна, смотрел, как сонный проводник лениво проверяет билеты у пассажиров. Мой рассудок отказывался вменяемо обрабатывать происходящее вокруг. Предметы, оказавшись в поле моей видимости сразу начинали медленно плыть. Порой, моё зрение приходило в обычное состояние, и мне на миг удавалось прийти в себя. Но такое длилось недолго, потому что каждый раз, когда я пытался собраться с мыслями, предметы снова начинали плыть. Казалось, что они отражаются на поверхности воды, в которую кто-то нарочно бросил огромным камнем. Спустя несколько минут поезд тронулся. Я плавно закрыл глаза, как сразу стал уплывать в иное пространство – моё тело находилось в том же тамбуре, передо мной было то же окно, в котором больше не было январской зимы и облезлого фасада городского вокзала. Я видел чёткую картину наступившей весны, без размытия у мутности. Поезд начал ехать очень быстро, словно вот-вот начнёт взлетать над рельсами, пронзая бирюзовое небо. Словно все законы физики перестанут действовать на него, и сила притяжения Земли сменится на силу притяжения космоса. Словно путь его станут освещать яркие звёздные фонари. Словно жизнь моя больше не будет прежней.
Я почувствовал резкий толчок, сразу открыл глаза и увидел окно, а за ним бледно-синюю зиму. А внутри – свою старую жизнь.

Если небо разделить на две части,
На одной половине солнце, на другой – тучи,
Под одним небом будут жить лучшие,
Под другим – будут жить несчастные…

Тогда где же останешься ты?

Очень интересно. Очень! – я не люблю нашу зиму, это осознанно. Мои симпатии к этому времени года безнадёжно оборвались в подростковом возрасте и больше не посещали мою псевдопоэтическую душу никогда. Но почему-то во мне всегда жила неподдельная любовь к вечной зиме, зиме, которая круглый год не покидает целые города, страны и континенты. Странно совмещение неприязни и любви, не так ли? А как звучит то – “континент вечной зимы”. Вечной, настоящей, не уходящей, преданной, загадочной своим постоянством, непрекращающейся. Сколько прилагательных, но чувств всё-таки больше. Больше волнений при взгляде на громадные льдины или белые ряды гор.
И звучит как-то всё это странно – “Что мне тёплые страны вечного лета, когда есть места вечной зимы”. Человек, всё же, в существе своём теплолюбивый, но при этом ему не мало важно, что будет согревать его изнутри. Вот и греют меня мысли о чём-то холодном, вечном и тайном.

Северный Полюс. Загадка времён.

Мы жертвы программируемой фантазии, именно поэтому наша реальность двойственная.
Мысленно строим зелёные площади размером с ваши вселенные.

Коридор, две комнаты – одна больше другой, стартовая площадка, взлёт, не смотри вниз, там глаза твоего ослепшего страха.

– Эй ты, да, слышишь, ты… Хватит пялиться в одну точку! С тобой всё в порядке?

Но ты уже далеко, так далеко, что позади та самая, маленькая комната тленного мира скрылась за миллионами прямых горизонтов.

Голос извне застыл в ушных перепонках. Будние мысли вдогонку спешат за твоей фантазией, но им уже не догнать тебя.
Никому не догнать тебя…

Знаешь, необычно всё это так. Ты идёшь ранним утром по этим пустым дорогам, а снег хлопьями врезается тебе в лицо. Твой помутнённый рассудок отказывается работать на полную выкладку. Всё кажется таким блеклым и серым, как в кинолентах рисуют воспоминания прошлого. И ты знаешь, что через несколько часов город будет утопать в суете незнакомых прохожих, но тебе так всё-равно… Мир каждый раз нам с тобой протягивал свою тёплую ладонь и вёл за руку, и каждый из нас спотыкался по-своему. Я каждое утро всеми силами цепляюсь за эту ладонь, чтобы идти. Слышишь? Чтобы продолжать идти.

Главное – не смотри вниз!

Почему-то там внизу всегда сплошная суета. Бесконечный поток людей с их ритмом жизни, а внутри тебя совершенно другой поток странных мыслей.

Внизу всегда небезопасно. Там абсолютно свой, реальный мир, границы которого определенны, увы, не тобой. Границы которого глобальны и в той же степени малы. Твоя же реальность более огромна и глубока, но совершенно абсурдна для остальных. Абсурдна и для тебя, когда ты временно теряешь своё лицо и сливаешься с теми, кто никогда не будет с тобой по одну сторону баррикад.

Твой мир, твой ритм определён тобой. Это будет внутри тебя всегда, в любой момент твоей жизни, пусть и с разной степенью искажений и перемен, но основа всего этого будет существовать до самой крышки гроба.
Ведь это и есть ты.
Ты и больше никто другой.